Содержание → КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ XIX → Часть 1
Так началась для меня еще одна любовь, которой суждено было стать в моей жизни большим событием. И начало это ознаменовалось случаем вдвойне удивительным.
Я покидал Орел как нечто уже дорогое, близкое, со всей грустью и нежностью первой любовной разлуки и с горячими надеждами на скорое новое свидание. Нужно же было быть тому, что как раз в этот день экстренно проходил через Орел некий траурный поезд чрезвычайной важности! Он проходил ровно в два часа, всего за час до моего поезда, и потому мой новый друг, хозяйка «Голоса», которой необходимо было присутствовать при встрече его, предложила подвести меня на вокзал и тем самым дать мне возможность видеть редкое зрелище. И вот, все так же неожиданно, как все время в Орле, я очутился в большой, но очень избранной толпе, ожидавшей, перед рядами парадно выстроенных на платформе солдат, прибытия того величавого и жуткого, что где-то там уже шло, близилось, – среди всяких знатных представителей города и губернии, фраков, шитых мундиров, треуголок, жирных военных эполет и целого синклита блистающих риз и митр.
Всякий попадающий в подобное торжественное-напряженное общество тотчас заражается некоторым оцепенением, так что, постояв на платформе с полчаса, я очнулся лишь в тот внезапный миг, когда вдруг, с шумом и грохотом как бы обрушился на нас и на весь вокзал огромный паровоз с траурными флагами, а потом замелькало перед глазами что-то великолепное, темно-синее, с большими чистыми стеклами и шелковыми занавесками, с золотыми орлами гербов… Тут вся толпа встречающих подалась назад, а из среднего вагона тотчас вслед затем мягко и точно остановившегося поезда быстро появился и шагнул на красное сукно, заранее разостланное на платформе, молодой, ярко-русый гигант гусар в красном доломане, с прямыми и резкими чертами лица, с тонкими, энергично и как бы несколько презрительно изогнутыми ноздрями, с чуть-чуть выдвинутым подбородком, совершенно поразивший меня своей нечеловеческой высотой, длиной тонких ног, зоркостью царственных глаз, больше же всего гордо и легко откинутой назад головой в коротких и точно гофрированных ярко-русых волосах и крепко и красиво вьющейся рыжей острой бородкой …
Мог ли я думать в тот жаркий весенний день, как и где увижу я его еще один раз!
Закладки
- Я очнулся – передо мной стояли молодые хозяева, брат и сестра,…
- Уже с юношескими чувствами приехал я весной того года в Батурино.…
- Очень русское было все то, среди чего жил я в мои отроческие…
- Улица наша шла через весь город. В нашей части она была…
- Удивительна была быстрота и безвольность, лунатичность,…
- Самое первое воспоминание мое есть нечто ничтожное,…
- Птиц было уже мало, – одни дрозды стаями, с веселым, притворно-яростным…
- И все-таки, приходя по утрам в редакцию, я все радостней,…
- Сколько раз в жизни вспоминал я эти слезы! Вот вспоминаю,…
- Для новой поездки в Орел оказался деловой предлог: нужно было…
- Когда возвращались с кладбища, сестра шла, спотыкаясь,…
- После похорон я пробыл в Васильевском еще с полмесяца, продолжая…
- Севастополь же показался мне чуть не тропическим. Какой роскошный…
- Брат долго скрывался, меняя местожительство, под чужим…
- В день моего отъезда гремел первый гром. Помню этот гром,…
- Дон-Кихот, по которому я учился читать, картинки в…
- Затем детская жизнь моя становится разнообразнее. Я все…
- Мои последние батуринские дни были вместе с тем и последними…
- Часов до пяти в городе было пусто, сады пеклись под солнцем.…
Контактная форма
Для связи заполните все обязательные поля.
Обратная связь © 2010 — www.aleksandr-lavrinchuk.narod.ru