Содержание → КНИГА ПЯТАЯ IX → Часть 2
Я уезжал на бал всегда раньше их. Когда приезжал, еще длился съезд, внизу еще заваливали служителей пахучими шубами, шубками, шинелями, воздух везде был резок для тонкого фрака. Тут я, в этом чужом фраке, с гладкой прической, стройный, как будто еще больше похудевший, ставший легким, всем чужой, одинокий, – какой-то странно-гордый молодой человек, состоящий в какой-то странной роли при редакции – чувствовал себя сперва так трезво, ясно и так отдельно от всех, точно был чем-то вроде ледяного зеркала. Потом делалось все людней и шумней, музыка гремела привычней, в дверях залы уже теснились, женщин все прибывало, воздух становился гуще, теплей, и я как бы хмелел, на женщин смотрел все смелее, а на мужчин все заносчивее, скользил в толпе все ритмичней, извинялся, задевая какой-нибудь фрак или мундир, все вежливей и надменней …
Потом вдруг видел их, – вот они, осторожно, с полуулыбками, пробираются в толпе – и сердце обрывалось родственно и как-то неловко и удивленно: они и не они, те и не те. Особенно она – совсем не та! Меня каждый раз поражала в эту минуту ее юность, тонкость: схваченный корсетом стан, легкое и такое непорочно-праздничное платьице, обнаженные от перчаток до плечей и озябшие, ставшие отрочески сиреневыми руки, еще неуверенное выражение лица… только прическа высокая, как у светской красавицы, и в этом что-то особенно влекущее, но как бы уже готовое к свободе от меня, к измене мне и даже как будто к сокровенной порочности. Вскоре к ней кто-нибудь подбегал, с привычной бальной поспешностью низко кланялся, она передавала веер Авиловой и как будто рассеянно, с грацией клала руку ему на плечо и, кружась, скользя на носках, исчезала, терялась в кружащейся толпе, шуме, музыке. И я как-то прощально и уже с холодом враждебности смотрел ей вслед.
Маленькая, живая, всегда вся крепко и весело собранная Авилова тоже удивляла меня на балу своей молодостью, сияющей миловидностью. Это на балу вдруг понял я однажды, что ведь ей всего двадцать шесть лет, и впервые, не решаясь верить себе, догадался о причине странной перемены, происшедшей в ее обращении со мной в эту зиму, – о том, что она может любить и ревновать меня.
Закладки
- Дон-Кихот, по которому я учился читать, картинки в этой книге…
- Мои чувства к Лизе Бибиковой были в зависимости не только…
- Из Орла я увозил одну мечту: как-то продолжить – и, насколько…
- В начале лета я как то встретил на деревне невестку…
- Севастополь же показался мне чуть не тропическим. Какой роскошный…
- Уже с юношескими чувствами приехал я весной того года в…
- Мы уехали в тот малорусский город, куда переселился из…
- Случалось, я шел на вокзал. За триумфальными воротами…
- Самое первое воспоминание мое есть нечто ничтожное, вызывающее…
- Мои последние батуринские дни были вместе с тем и последними…
- Откуда-нибудь возвращаясь, всегда думаешь, что в твое отсутствие…
- Это письмо и решило мою судьбу. Выехав я, конечно,…
- В день моего отъезда гремел первый гром. Помню этот гром,…
- Брат долго скрывался, меняя местожительство, под чужим…
- Удивительна была быстрота и безвольность, лунатичность, с…
- Часов до пяти в городе было пусто, сады пеклись под солнцем.…
Контактная форма
Для связи заполните все обязательные поля.
Обратная связь © 2010 — www.aleksandr-lavrinchuk.narod.ru